Солдат истории: Только на фронт - пути другого нет

  • 16 апреля 2018 14:12
  • Просмотров: 2963
Фото из архива А. Почекутовой (с сыном Анатолием) Фото из архива А. Почекутовой (с сыном Анатолием)

ИА "Хакасия" в преддверии 73-й годовщины Великой Победы открывает проект под названием "Солдат истории". В нем - реальные истории о людях-фронтовиках.

"Реальная история Великой Отечественной войны становится все менее видимой и слышимой. У нас осталось не так много времени, чтобы записать бесценные воспоминания ветеранов о военных годах: как они сражались и стремились выжить, об истории, к которой принадлежат. Эти воспоминания способны помочь нам по-иному увидеть события прошлого, повседневную жизнь женщин, а то и совсем еще девчонок во время войны. Мы знаем, что их стойкость и решимость на войне были весомым вкладом в Победу. Но слишком мало ведаем о том, как это было в действительности, что они чувствовали, о чем мечтали, что вынуждало их принимать то или иное решение.

Ветеран Великой Отечественной войны Анна Кирилловна Почекутова – одна из тех саяногорок, кто с честью выполнил свой долг перед Родиной в великой битве. Два года - с февраля 1943-го по март 1945-го - гвардии сержант Почекутова воевала техником-синоптиком на Первом Украинском фронте в составе восьмой гвардейской дивизии второй воздушной армии имени Богдана Хмельницкого.

На войну Анна ушла добровольцем, когда ей было всего 17 лет. Память о том трагическом времени не умирала в ней никогда, сохраняя на удивление мельчайшие подробности событий и фамилии людей, с которыми свела непростая судьба. Анна Кирилловна на редкость талантливая рассказчица. Сказывалась, видимо, ее любовь к чтению. За свою жизнь собрала не одну сотню книг, которые едва умещаются в ее квартире на стеллажах. Удобно устроившись на диване, незаметно для себя я потеряла ощущение времени и погрузилась в другую реальность.

- Родилась я в селе Троица Пировского района Красноярского края в феврале 1926 года шестнадцатым ребенком в семье, - начала Анна Кирилловна рассказ о себе. - Из всех остались жить восемь. До меня у мамы две девочки по имени Анна умерли. Она думала: «Назову еще одну, может, тоже помрет». А я, шустрая, выжила. Жили мы бедно, хотя мама - Матрена Харитоновна была из богатой семьи. Ее мама долго не могла простить, что дочь вышла замуж за бедняка, тятеньку Кирилла Захаровича.

Как война началась, мне 15 лет было, но я уже вовсю вкалывала в колхозе. Господи, что только ни делала! Прицепщиком работала, пахала, жала, косила... Косить научилась в 11 лет. Потом две зимы на лесозаготовках вместе с мужиками валила громадные сосны. Война все перевернула. Одного брата убили в первые дни войны, он был минером. Помню его с маминых слов. Другого - Ефима путем узнала, когда он вернулся с войны. Очень его любила.

Путь на фронт Анны Почекутовой начался с работы на Красноярском военном заводе имени Клима Ворошилова. Туда ее отправили вместе с другими деревенскими девчонками подготовить производство для изготовления необходимых фронту самолетов и танков.

- Работали так, что на руках кожи не было. А кормили как? В похлебке капуста плавала и гречка. Несмотря ни на что, у меня было огромное желание попасть на фронт, и я упорно к этому стремилась. Писала много раз в военкомат, но кто девчонке-соплячке ответит? В деревне тогда гуртом шли записываться на фронт. Чего греха таить: многие бежали с завода, кто - домой, кто - на фронт. Вот и меня девчонки уговорили:

- Давай сбежим. - Как сбежим? - Да так.

- И убежали. В чем были - встали и пошли. Один водитель остановился, чтобы нас подвезти, а как узнал, что нет денег, высадил. Так и прошагали до родной деревни километров триста. Не помню теперь, кто нам хлеба давал по дороге. За Аней приехал с завода рыжий начальник и забрал обратно.

«Почекутова, еще раз убежишь, я тебя посажу», - строжился он. «А я на фронт уйду», - отвечала она дерзко, уверенная в том, что рано или поздно действительно уйдет. Ведь она была комсомолкой. - И вот подруге Ольге приходит повестка на фронт, а я увязалась с ней в военкомат. Приходим, дверь открыл симпатичный молодой чело век: черные брови и волосы, длинные ресницы. Как потом узнали, майор Матросов. Я стою плачу.

- Чего плачешь? – спрашивает.

- Убежала с завода, хочу на фронт

- Ты, детка, с какого года рождения, двадцать шестого? Знаешь, что таких не берут? - Знаю. Все равно уйду. Говорю, а слезы катятся. - Что же с тобой делать? - Вы напишите, что я с двад- цать четвертого. Выписал он мне повестку.

Пришла я к начальнику на завод, показываю ему повестку. Дурочка-дурочкой, душа-то чистая, без всякой подлости. Он прочитал, положил ее себе в нагрудный карман и говорит: «Почекутова, я тебе покажу фронт!». Я дверью стукнула, заругалась, побежала к Ольге. Говорю сквозь слезы: «Пойдем обратно к майору». Он как увидел меня рыдающую, вторую повестку выписал.

Трудовая книжка, зарплата и стахановская книжка так на заводе и остались. У нас с Ольгой на двоих картонный чемодан был. Сложили туда белье, любимую книгу. Ольга бархатную куртку продала. На мне платье коричневое цветочками и платочек - мама купила за золотое кольцо. Тапочки белые с голубой окантовкой. Хорошенькие такие. Ольга в красном берете. Взяли буханку хлеба и помидоры, больше ничего не было, и пошли в военкомат.

Хотели в Морфлот, дурочки. Идем - навстречу три девчонки: Вера, Маша и Женя. Тоже сбежали откуда-то и, как мы, направились проситься в Морфлот. А тут как раз моряки маршируют - опоздали мы. В военкомате высокий белокурый молодой человек записал наши пожелания: Ольгу - в радисты, меня - на техника-наблюдателя в авиацию. Всю дорогу до Ачинска тряслась, боялась, что рыжий начальник будет за мной гнаться, чтобы вернуть на завод.

При- ехали в Ачинск. Вокзал деревянный, народ на нем самый разный: и военные, и штатские, и шаромыги какие-то бродят.

Ольга на нары залезла и уснула, а я сижу, стерегу чемодан. Под утро задремала. Проснулась - чемодана нет, украли. Погоревали мы, а потом успокоились, все равно казенное обмундирование выдадут. По прибытию в Кемерово нас всех коротко подстригли. Жалко, конечно, было расставаться с роскошными косами. Привезли в Абакан. Выдали мужские рубахи и кальсоны с вязками, юбки и гимнастерки, сапоги 41-го размера. Снарядились мы, в зеркало глянули - страх божий. Все большое, топорщится, еще и подстриженные, как курицы мохноногие. Пришлось одно подшить, другое подделать.

Затем приступили к освоению военных специальностей. Ольга полгода училась на радиста, я - три месяца на техника-синоптика. В роте 150 девчонок, а через перегородку - 150 мальчишек. Ежедневно строевая подготовка по шесть часов, марш-бросок на 50 километров, кросс на лыжах по три километра. Была и культурная программа, в театр водили. Нашего преподавателя звали Александр Иванович, старшину - Зинаида Ивановна - симпатичная такая была, кровь с молоком. Я с девчонками в роте запевала, когда маршировали. Видели когда-нибудь, как 150 человек шагают в ногу и поют: «Вставай, страна огромная…»? У людей слезы выступали, когда мы маршировали.

В феврале 43-го Анна сдала экзамен на «отлично» и по собственному заявлению получила направление на линию фронта.

Место дислокации части: село Никоновка, которое находилось в 18-ти километрах юго-восточнее города Бердичево. Эшелон медленно продвигался по искореженной от бомб и снарядов, измученной войной земле. Проехали Курск, Воронеж, Харьков... Сержант Почекутова вышла из вагона возле города Сумы, но сразу не попала в расположение дивизии, за неделю про- двинувшейся вперед на запад. Ей пришлось с трудом пройти не один десяток километров по мокрому снегу в прохудившихся за время учебы солдатских сапогах 41-го размера, из дыр которых предательски торчала солома.

По дороге встретила женщину, возвращавшуюся домой с базара.

- Куда ты идешь, детка? Там поля заминированы, тропинку надо знать, - предостерегла она.

Затем привела домой, накормила, оставила ночевать. Это трогательное гостеприимство Анна Кирилловна помнит до сих пор. У женщины было много детей, но в трудное, голодное время она не пожалела миску борща для случайной гостьи - сержанта Советской Армии. Почти через месяц, измучившись вконец и заболев по дороге, Анна прибыла в расположение части, где и началась фронтовая жизнь 18-летней девчонки.

- В мои обязанности входили записи данных о погоде, которые со всех концов страны поступали радистам по тройному коду. Я наносила на большую карту маленькими перышками 100- 300 индексов. По этим данным истребители и бомбардировщики вылетали на задание. Вместе с Ниной Светловой мы работали в мужской компании - начальник метеостанции, майор Милеха, инженеры Владимиров, Сочин.

О том, что я ушла добровольцем на фронт, мама не догадывалась, пока не получила письмо.

- Такая передовая была у меня. Синоптики не стреляли, хотя оружие имелось. Нас постоянно обстреливали и бомбили. Молитву, которую мне дала полячка, у которой мы квартировали, положила вместе с комсомольским билетом в нагрудный карман. Однажды в Новограде Волынском немецкие самолеты налетели как воронье. Все кругом зашумело, неба не видать. Мы с инженером Владимировым упали в помойную яму. Шипящий осколок пролетел в нескольких миллиметрах от моего ремня. Словно второй раз родилась. Наверное, молитва спасла.

В Кракове разместились на квартирах. Мне довелось мимо Освенцима проезжать, когда наши войска освободили лагерь. Потом дивизия вошла в Берлин.

В марте 45-го Анна отправилась домой, так как была в «интересном положении». На фронте она встретила Анатолия Семеновича, невероятную любовь к которому пронесла через всю жизнь.

- Он влюбился в меня перед окончанием войны. Я же и не думала ни о какой любви. А потом 29 лет прожила одна, никто не нужен был, хотя столько поклонников было - так его любила. Не дай Бог никому так любить. Но это уже совсем другая история".

Лариса Мазунина